. Можно быть | Юлия Матвеева
Регистрация на подписку

Можно быть

Кораблекрушение!

 

Спаслись только двое – прекрасная девушка и не менее прекрасный юноша.

Приплыли на необитаемый остров.

И началась великолепная жизнь – остров, море, солнце, фрукты, любовь, прекрасный секс.

 

Но, через какое-то время наш герой загрустил.

Героиня и так старается, и сяк.

А он грустит.

 

Спрашивает она его:

-что я могу сделать, чтобы тебе стало хорошо?

 

Он подумал, оживился и говорит:

Одень мою одежду.

Она одевает, он сажает ее напротив себя и говорит : «Друг, ты не поверишь, я ТАКУЮ ЖЕНЩИНУ встретил! И мы вместе!!! Слушай!»

 

 

Друзья, каждому из нас нужен свидетель.

Нам нужны свидетели …нас)

Наших побед, наших поражений и даже нашего стыда…

 

Нам нужен компетентный свидетель, который скажет, что так бывает.

 

Что после «всего этого» я готов видеть тебя, общаться с тобой, что ты «есть для меня».

 

Сколько раз во время терапии я слышала эти слова : « я никому не мог(ла) этого рассказать. Я рассказываю это первый раз. Правда, что ты не отвернешься от меня? Правда, что мне можно в этом сочувствовать? Правда, что то, что я сделал(а) достойно одобрения? Правда, что после этого можно жить?»

 

 

Правда. Правда. Правда.

 

Часто, терапевт является первым человеком, который утверждает это право – правда, ты можешь быть собой. И я могу тебя такого (такую) принять.

 

 

Недавно натолкнулась на очень интересное исследование.

Крупномасштабное исследование.

 

Исследование состояло в том, чтобы провести взаимосвязь между наличием тяжелых детских эмоциональных травм и состоянием здоровья в зрелом возрасте.

 

Для этого исследования, помимо медицинских исследований, проводили и беседы с психотерапевтами.

 

«Анонимное анкетирование, в котором принял участие 81% пациентов, показало, что эта часовая беседа воспринималась всеми пациентами, как нечто крайне желательное и ценное. Разговор о самой страшной тайне своей жизни с опытным человеком, ощущение, что тебя понимают и принимают как человека, оказалось невероятно важным и ценным.

 

Возможно, подобную роль играет исповедь в римской католической церкви – эта техника используется уже две тысячи лет, а значит, какую-то пользу исповедующимся она приносит.

 

 

Мы провели небольшую, но информативную попытку интегрировать данные нашего исследования в клиническую практику. В отделении профилактической медицины клиники Kaiser Permanente в Сан-Диего, через которое проходит множество пациентов, мы использовали полученные знания для радикального расширения нашего Обзора Систем (ОС) и опросника анамнеза. Сейчас мы уже задали более чем 440 000 взрослым, проходящим полный медицинский мониторинг, несколько вопросов, актуальность которых теперь нам очевидна.

 

Вот некоторые из них:

— Участвовали ли вы в боевых действиях?

— Проживали ли вы когда-нибудь в зоне военных действий?

— Подвергались ли вы физическому насилию в детстве?

— Подвергались ли вы сексуальному насилию в детском или подростковом возрасте?

— Вас когда-нибудь насиловали?

— Кто среди ваших родственников был убит?

— Кто среди ваших родственников имел нервный срыв?

— Кто среди ваших родственников совершил самоубийство?

— Кто в вашей семье был алкоголиком или наркоманом?

 

Такие вопросы выдавались пациентам в форме хорошо составленной медицинской анкеты, заполнять которую нужно было дома.

 

Проверяющие выяснили, что если пациент ответил «да» на один из таких вопросов, лучше всего реагировать следующим образом: «Как я вижу, вы когда-то… Расскажите мне, как это повлияло на вашу жизнь в дальнейшем».

Удивительно, но через год после проведения такой оценки, мы смогли увидеть снижение частоты обращений на 35% по сравнению с предыдущим годом. К тому же анализ показал снижение на 11% частоты обращений за неотложной медицинской помощью, а также трехпроцентное снижение частоты госпитализаций. Эти изменения были резкими и неожиданно сильно отличались от куда менее значительных изменений, наблюдавшихся на группе из 700 пациентов, где оценка проводилась на 20 лет раньше, когда мы работали по более привычной биомедицинской модели.

 

 

Интерпретация причины столь сильного снижения частоты обращений к врачам не входила в задачи ТДО-исследования, однако у терапевтов, проводивших первичную диагностику этих пациентов, сложилось ощущение, что это снижение было связано с тем, что, благодаря комплексному сбору анамнеза, пациенты смогли рассказать самые ужасные тайны своей жизни, после чего у них случился опыт понимания и принятия другим человеком.

 

Швейцарский психолог Элис Миллер описывает такой опыт как присутствие «компетентного (enlightened) свидетеля».

 

Боже мой, как я помню эти свои признания терапевту.

В сложных , стыдных мыслях.

В том, что я не могу что-то сделать.

Или в том, что я сделала что-то.

В том, как мне страшно жить.

В том, как со многим я могу не справляться.

В том КАК я злюсь на своих родных, близких и любимых. Так злюсь, бывает, что даже ненавижу. Или признаюсь в том, как трепетно, нежно я их люблю.

 

От терапевтов я получила право – нести это в свою жизнь с сессий.

И никто не рассыпался и не сломался.

Все выстояли)

(ну ладно, я аккуратно несла и аккуратно вручала…почти всегда)

 

И как каждый раз я слышала : «Ты можешь это чувствовать. Ты можешь такой быть. Ты можешь это менять, если захочешь. Или оставлять все как есть, если захочешь».

 

И это свидетельство другого человека, во многом, позволяет давать себе право быть собой.

 

Друзья, расскажите, в чем терапия, свидетельство другого человека, помогло вам?

 

Какие свои права вы присвоили?

Какие свои стороны присвоили?

Что казалось стыдным и перестало таковым быть?

Что казалось страшным, но оказалось вполне преодолимым?

 

Вообще, расскажите, а)

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Поделитесь этой записью

Юлия Матвеева © 2020 Все права защищены

Integration

NataliyaKaStudio